Мирские люди в первую очередь спрашивают у жизни: "Чего я хочу?" Преданный спрашивает только: "Чего хочет Бог?" Отречение есть внутреннее состояние сознания, а не внешнее действие. И те, кто любит Бога и хочет познать Его, семейные или одинокие, должны смириться с жизнью для Него одного.

Путь сердца слишком узок для того, чтобы и эго, и Бог могли идти по нему вместе; один из них должен отступить в сторону и дать дорогу другому. "Жизнь для Бога, — сказал Йогананда, — это мученичество": мученичество эго, своеволия и себялюбия; мученичество всего, за что мирское цепляется столь отчаянно. Но настоящий преданный со временем приходит к пониманию того, что это вовсе не мученичество, поскольку конец эго означает радостную свободу в единственном истинном я: Боге. Мы — дети Беспредельного! Все, что привязывает нас к ограниченному существованию, оскверняет этот божественный образ внутри нас. Отречение — не жалкое самоуничижение, но сияющее утверждение целой вселенной радости, которая принадлежит нам по праву.

Как говорил святой Иоанн:*

Чтоб обрести во всём наслажденье,
Не желай наслажденья ни в чём.
Чтобы всем обладать,
Не желай обладанья ничем.
Чтобы стать всем,
не желай быть ничем.
Чтобы знанье о всём обрести,
Не желай знать ничего.

* Это стихотворение указывает, в частности, на тесную взаимосвязь, существующую между мистическим опытом великих христианских святых и великих йогинов. Выражения Иоанна Крестителя — "всем обладать ", "стать всем", и т.д. — не просто метафора. Он описывает, совершенно дословно, состояние, известное йогам как самадхи, или космическое сознание. В 33 главе представлено значительно больше подобных высказываний христианства, подтверждающих древнее учение йоги.

Сущность отречения состоит в том, чтобы отказаться от цепкого нищенского отношения к вещам, местам, людям, переживаниям — короче говоря, от ограничений мира, — и непрерывно преподносить себя к стопам Беспредельного.

Йогананда говорил нам, что в начале духовного пути лучше мало или вовсе не общаться с мирскими людьми. Ибо насущно необходимо укрепить свое сердце, подготавливая его к тому, чтобы принести в дар Богу каждое желание, каждую мысль, каждое чувство. Никакое слабое существо не способно на такую полную самоотдачу. Трусы быстро скатываются на обочину дороги. Никто из вступивших на духовный путь только из-за внешнего его очарования, не сможет выдержать испытаний, которые не несут в себе другой цели, кроме искоренения любого природного пристрастия преданного. Чем более полно может человек отождествиться с осознанием абсолютного самоотречения, тем более вероятно, что он добьется успеха в своем духовном поиске.

Это одинаково верно как для семейных людей, так и для монахов и монахинь. Внешнее отречение просто помогает утвердить необходимое всем преданным внутреннее решение искать одного только Бога.

В монастырях Общества Самореализации Парамаханса Йогананда учил нас решительно утверждать, что мы отождествляем себя с сынами Бога, отвергая всякое сознание мирских уз.

"Сэр, — начал я однажды, — мой отец..."
"У тебя нет отца! — безапелляционно напомнил мне Мастер. — Твой Отец — Бог.**"
"Простите, сэр. Я имел в виду, мой земной отец".
"Так-то лучше" — с одобрением ответил Мастер.

** "Когда же Он еще говорил к народу, атерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто матерь Моя, и кто братья Мои? И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь." (Матфей 12:46-50.)

"Молоко не плавает на поверхности воды, — часто напоминал он нам, — а смешивается с ним. Точно также, до тех пор пока ваша преданность "жидкая" — то есть не прошла испытаний — она может быть разбавлена мирскими влияниями. Следовательно, вы должны, насколько возможно, избегать подобных влияний. Только когда "молоко" вашего сознания сбито в "масло" божественной реализации, оно будет легко плавать на поверхности воды этого мира и останется не подверженным его влиянию."

"Ум мирского человека, — сказал он однажды, — похож на решето, продырявленное желаниями, отвлечениями и беспокойством. Для человека в таком состоянии ума невозможно собрать и удержать молоко внутреннего мира.