Когда я только учился выступать, Мастер дал мне совет: "Перед выступлением погрузись в глубокую медитацию. Затем, сохраняя это медитативное спокойствие, подумай о том, что ты намерен сказать. Запиши свои идеи. Включи одну или две смешных истории; хорошо посмеявшись, люди становятся более восприимчивыми. В завершение, включи историю из уроков СРФ. После этого выбрось предмет лекции из головы. Когда будешь говорить, мысленно держи перед собой наиболее важные пункты своего конспекта, но превыше всего обращайся к Духу с просьбой протекать через тебя. Таким образом, ты будешь черпать вдохновение из этого внутреннего Источника, а не говорить от имени эго".

Важнее всего для Мастера был вопрос сонастроенности во время выступления, чтобы мы могли поделиться со слушателями не только своими идеями, но и вибрациями. Позже, в один из вторников после обеда, он заметил доктора Льюиса, наслаждавшегося прогулкой в окрестностях Инсинитас.

"Доктор, — закричал он ему, — разве вы не даете службу сегодня вечером?"

"Да, сэр," — прокричал в ответ доктор Льюис.

"Тогда почему вы там бродите? Вы должны медитировать!"

Со временем я научился чувствовать силу, проистекающую из настроенности с Мастером и наполнять этой силой любую комнату, в которой приходилось выступать. Если что-то из сказанного мною и затрагивало слушателей, то заслуга в гораздо большей степени принадлежала этой силе, чем любым словам, которые я произносил.

В ранние годы выступлений Мастера на Западе его публичные лекции посещали тысячи. Но построенные им церкви были маленькими, милыми в своей простоте. Он чувствовал, что небольшие размеры более способствуют поклонению; они позволяют ощутить внутреннее духовное начало, близость к Богу. Мастер рассказывал нам об одном посещении большого, широко известного собора на американском Среднем Западе. "Я восхищался им, — сказал он, — и вдруг услышал Божий глас, говорящий: 'Может быть, тебе больше хочется обрести все это, но без Меня? Или, — тут возникло видение, в котором я увидел себя, сидящего на земле под деревом в окружении горстки учеников, — это, со Мной?'

"Господи, — взмолился я, — только там, где пребудешь Ты, хочу я быть!"

Мастер часто отмечал, что акцент на больших, дорогих храмах и толпах поклонников требует слишком большой концентрации на деньгах и слишком малой — на смиренном, внутреннем общении с Богом. "Церковная система нуждается в пересмотре, — говорил он нам. — Внешнюю помпезность необходимо заменить простотой, а гигантские соборы — маленькими храмами, где искренне преданные собираются для медитации. Высокообразованный священник большого, современного прихода может красноречиво проповедовать, но если он никогда не медитирует и не имеет внутреннего осознания Божественного присутствия, что толку в его красноречии? Его степень Доктора Богословия в данном случае не обозначает ничего, кроме как "Доктор Заблуждения"!

Если я иду в известный ресторан, но не могу получить там никакой еды, какую пользу может принести мне это место? Я ухожу таким же голодным, как и пришел. Поэтому для чего нужны знаменитые церкви, если они духовно мертвы? Какой смысл в улье без меда?"

Затем он сказал нам: "Вы стоите на пороге великих изменений. Вы увидите, как все церковное движение подвергнется революционным преобразованиям. Церкви станут местами, куда истинные души будут приходить для общения с Богом."

Иногда он необыкновенно весело переиначивал историю из романа Чарльза И. Вуда "Небесный трактат". В его версии рассказ звучал приблизительно так: "Когда Билли Санди, известный евангелист, умер и попал на небеса, Святой Петр не позволил ему войти в Жемчужные Врата, но потребовал ответа: "Что ты сделал на земле, чтобы заслужить право на вход сюда?" "Да что вы, — запротестовал Билли Санди, — а как насчет всех тех тысяч, которые я посылал сюда со своих религиозных бдений?" "Может, ты их и посылал, — возразил Святой Петр, — но они ни разу не приходили!"

"В Милуоки, — рассказывал нам Мастер, — меня привели в церковь, где хор пел специально для меня. По окончании один из певцов спросил меня: 'Как вам понравилось наше пение?'

"Оно было хорошим", — сказал я.

"Вы хотите сказать, что оно вам не понравилось?"

"Я этого не сказал, — ответил я. — Но прошу вас, не требуйте от меня большего." Он продолжал настаивать, и в конце концов я объяснил: "Что касается техники, вы были совершенны. Но вы не думали о Едином, для которого была написана священная музыка. Вы думали о том, чтобы угодить мне. В следующий раз, когда будете петь религиозную музыку, думайте о Боге; не пойте с целью произвести впечатление на других."

Службы самого Мастера блистали вдохновением. Они ни в коей мере не рождали того сиротского чувства, которое возникает во многих церквях, что Бог живет далеко-далеко на невообразимых небесах, или что Иисус Христос не оставил никакого доказательства своего продолжающегося существования, кроме печатных слов Библии. В присутствии Мастера божественные истины приходили трепетно-живыми, вибрируя в унисон с непосредственностью его собственной Бого-реализации.

"Вы — хороший продавец!" — воскликнул однажды американский бизнесмен после его лекции. "Это потому, — ответил Мастер, — что я продал себя тем истинам, которым обучаю!"

Некоторые из самых волнующих моих воспоминаний о Мастере связаны с его публичными выступлениями. Пусть им не хватало милой душевности бесед с учениками в Маунт Вашингтон, но они провозглашали дух миссии, которой было предназначено принести миру духовное возрождение.

Я особенно помню, в какой восторг привела меня его речь на приеме в саду Беверли Хиллз31 июля 1949 года. Я никогда не представлял себе, что сила человеческой речи может быть столь величественной; это была самое впечатляющее выступление, которое мне приходилось слышать.

"Этот день, — гремел он, подчеркивая каждое слово, — знаменует рождение новой эры. Произнесенные мною слова записываются в небесных сферах, в Духе Божьем, и они поднимут Запад.... Общество Самореализации пришло, чтобы объединить все религии.... Мы должны идти вперед — не только те, кто здесь присутствует, но и тысячи молодых людей должны отправиться на Север, Юг, Восток и Запад и покрыть землю небольшими поселениями, чтобы показать, что простота жизни в соединении с возвышенным мышлением приведут к величайшему счастью!"1 Я был тронут до глубины души. Меня бы не удивило, если бы небеса вдруг отверзлись и сонмы ангелов устремились вниз, с пылающими глазами, для исполнения его приказаний. Я горячо поклялся в тот день сделать все, от меня зависящее, чтобы воплотить его слова в реальность.(Общины Ананда)